Он аккуратно свернул газету и принялся засовывать ее в карман.
— Нет‑нет, не делай этого, — запротестовал хозяин.
— Почему? Я возьму ее в редакцию, чтобы там сфотографировать.
— Ты не должен этого делать. Это вещь Китти, я ее только одолжил…
— Ты что, псих?
— Она рассердится, если мы не вернем ей газету. Пожалуйста, Пит, она позволит тебе посмотреть на нее в любое время, когда ты только захочешь.
Старик был настолько серьезен, что Пит задумался.
— Я боюсь, что мы ее никогда больше не увидим, — сказал он. — А у меня это будет отправной точкой для раскрутки темы.
— С твоей стороны это не совсем хорошо… История должна была бы быть про Китти. Но не беспокойся — я скажу ей, что эту бумагу терять нельзя.
— Ну, ладно, — они вышли, и Паппи что‑то серьезно объяснил Китти, а затем вручил ей обрывок газеты за 1898 год. Китти сразу же подняла его на самый верх своей покачивающейся колонны. Перкинс попрощался с Паппи и двинулся к выходу, но вдруг резко повернулся, не скрывая легкого смущения.
— Слушай, Паппи…
— Да, Пит?
— Но на самом деле ведь ты не веришь, что эта штука живая, правда?
— Почему бы и нет?
— Почему бы и нет? Ты хочешь сказать…
— Ну, — рассудительно сказал Паппи, — а откуда ты знаешь, что ты живой?
— Но… да потому, что я… хотя, если разобраться… — он остановился. — Сам не знаю. Ты мне заморочил голову, приятель.
Паппи улыбнулся.
— Значит, ты понимаешь?
— Хм… Хочу надеяться. Всего, Паппи. Всего, Китти. — Он приподнял шляпу, обращаясь к смерчику. Пыльный столбик качнулся в ответ.
Шеф‑редактор послал за Перкинсом.
— Слушай, Пит, — сказал он, решительно хлопнув по пачке исписанных листов, лежавших перед ним, — задумка у тебя была неплохая, но… хотел бы я увидеть хоть парочку твоих статей, написанных не в пивной.
Перкинс взглянул на лежащую перед ним газетную полосу.
Наш прекрасный город Питер Перкинс
СВИСТНИ НА ВЕТЕР
Прогулка по улицам нашего города всегда полна неожиданностей, а порой и приключений. Прокладывать путь приходится среди самого разного мусора, осколков посуды, мятых сигаретных пачек и прочих малопривлекательных предметов, которыми пестрят тротуары города. В это время в лицо нам летят сувениры в виде конфетти от давно прошедшего праздника, истлевшие листья и другая труха, которая под воздействием непогоды утратила свои первоначальный вид и не поддается опознанию. Правда, я всегда был уверен: самое тщательное знакомство с сокровищами наших улиц не может обогатить вас реликвией более чем семилетней давности…
Дальше шел рассказ о смерчике, который почти столетие таскает по улицам ставшую антикварной газету. Кончалась заметка вызовом в адрес других городов страны — могут ли они похвастать чем‑либо подобным?
— Разве это так плохо? — осведомился Перкинс.
— Это прекрасная идея — пошуметь о грязи на улицах, Пит, но материал должен быть обоснован.
Перкинс наклонился над столом.
— Шеф, он полностью обоснован.
— Не глупи, Пит.
— Он говорит — не глупи. Ну, ладно… — и Перкинс положил перед редактором обстоятельный отчет о Китти и о газете 1898 года.
— Пит, должно быть, ты крепко хватил в этот день.
— Только томатного сока. У меня в тот самый день так схватило сердце, что думал — отдам концы.
— А как насчет вчерашнего дня? Могу ручаться, этот… смерчик явился в бар вместе с тобой.
Перкинс с достоинством выпрямился:
— Однако таковы факты.
— Успокойся, Пит. Я ничего не имею против того, как ты пишешь, но фактов должно быть больше. Раскопай данные о поденщиках, узнай, сколько им платят за очистку улиц, сравни с другими городами…
— И кто будет читать эту тягомотину? Пойдем спустимся по улице вместе со мной. И я тебе покажу истинные факты. Подожди только минуту — я приглашу фотографа.
Через двадцать минут Перкинс уже знакомил шеф‑редактора и Кларенса В. Уимса с Паппи. Кларенс стал готовить камеру.
— Щелкнуть?
— Обожди, Кларенс. Паппи, можешь ты попросить Китти притащить нам ту музейную штуку?
— Конечно, — старик посмотрел вверх и свистнул. — Эй, Китти! Иди к Паппи. — Над их головами пролетело несколько пустых жестянок, охапка листьев, и к ногам легло несколько обрывков газет. Перкинс посмотрел на них.
— Но здесь нет того, что нам нужно, — удрученно сказал он.
— Сейчас она притащит, — Паппи сделал движение вперед, и смерчик обхватил его. Они видели, как шевелятся губы Паппи, но слов не разобрали.
— Щелкнуть? — спросил Кларенс.
— Пока нет.
Смерчик поднялся вверх и исчез где‑то меж крыш соседних зданий. Шеф‑редактор открыл было рот, на снова закрыл его.
Китти скоро вернулась. Она притащила много разного хлама, и среди всего прочего был и тот самый газетный лист.
— Вот теперь щелкай, Кларенс!
— Щелкай, пока она висит в воздухе!
— Раз — и готово — отозвался Кларенс, вскидывая камеру. — Сдай чуть назад и подержи ее так, — сказал он, обращаясь к смерчику.
Китти помедлила, потом легко качнулась назад.
— Осторожненько развернись, Китти, — добавил Паппи, — и поверни листик. Нет, нет, не так — другим концом кверху.
Газета развернулась и медленно проплыла мимо них, демонстрируя заголовок.
— Поймал? — осведомился Перкинс.
— Раз — и готово, — сказал Кларенс. — Все? — спросил он у шеф‑редактора.
— М‑м‑м… я думаю, что все.
— О'кей, — сказал Кларенс, захлопнул камеру и исчез.
Редактор вздохнул.
— Джентльмены, — сказал он, — я думаю, надо выпить.
Даже после четырех рюмок спор между Перкинсом и редактором не затих. Паппи это надоело, и он ушел.
— Не будьте идиотом, босс, — говорил Пит. — Вы же не можете печатать статью о живом смерче. Вас же засмеет весь город.
Шеф‑редактор Гейнс гордо выпрямился.
— Таково правило «Форума» — печатать абсолютно все новости, ничего не скрывая. Раз это новость — мы ее публикуем. — Он несколько расслабился. — Эй! Официант! Повторить — и поменьше содовой.
— Но это невозможно с научной точки зрения.
— Ты же все видел своими глазами!
— Да, но…
— Мы обратимся в Смитсоновский институт с просьбой провести расследование.
— Они поднимут нас на смех, — продолжал настаивать Перкинс. — Ты когда‑нибудь слышал о массовом гипнозе?
— Это не аргумент, тем более, что Кларенс тоже его видел.
— При чем здесь Кларенс?
— При том, что надо иметь, что гипнотизировать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
